Лирика пушкинской пора : «Элегич. Из истории литературного быта пушкинской поры : (С. Семенко,Поэты,пушкинской,поры,Кюхельбекер. Они заняли скептическую позицию и по отношению к элегической школе, к Батюшкову и Жуковскому. Кюхельбекеру вначале импонировала нравственная высота его лирики, .
Журнальный зал: НЛО, 2. Рядом с подлинным человеком живет, как отделившаяся от него тень, его облик, созданный современниками, представление о его личности и общественной роли. В. Э. Пушкин в сознании современников . В результате мы получили возможность более объемно представить себе портрет Вацуро- пушкиниста, Вацуро- текстолога, Вацуро- комментатора, увидеть Вацуро — описателя и аналитика литературного быта, Вацуро — собеседника ученых самых разных поколений и школ. Публикуемая в настоящем номере статья Вадима Эразмовича по значению и концептуальности на первый взгляд уступает ранее введенным в научный оборот работам. Однако последовательное “медленное” ее прочтение и сопоставление с работами В. Э. Вацуро разных лет (в том числе и теми, которые вышли в свет совсем недавно) дают возможность и полное основание продолжить начатый О.
А. Проскуриным разговор о Вацуро- теоретике — авторе масштабных историко- литературных концепций . Долининым и Д. Бетеа, создавался в условиях, по- настоящему экстремальных: Вацуро писал статью в больнице, по памяти и буквально на ощупь — недуг коснулся, пожалуй, самого уязвимого для “человека пишущего” органа — глаз; затем, уже после возвращения из больницы, текст спешно дорабатывался, сноски и цитаты проверялись по печатным источникам . Несмотря на все эти перипетии, Вацуро удалось создать один из лучших образцов пушкиноведческой статьи учебно- энциклопедического жанра, в котором последовательно рассмотрены десятки важнейших аспектов взаимоотношений Пушкина с его литературным окружением, по каждому из них приведена и содержательно оценена основная научная литература. Важнейшими достоинствами этого текста являются его предельно сжатый объем (особенно впечатляющий по сравнению с переросшей формат статьи в биографический словарь “Русские писатели. С. Бочарова и И. Сурат), прекрасный язык, отточенность формулировок.
Поэзия XIX века: Лирика пушкинской поры. Книга: Лирика пушкинской поры. Сборник Карт Green Td на этой странице. Элегическая школа. Аннотация, отзывы читателей, иллюстрации. Купить книгу по привлекательной .
Кажется, будто адресатами своего обзора Вацуро видел не только американских студентов и аспирантов, но и своих российских и зарубежных коллег, специалистов по русской литературе 1. Но главное — статья “Пушкин и литературное движение его времени” дает основания для экспликации и обсуждения концептуальной и методологической эволюции ее автора. В центре пушкиноведческих работ Вацуро 1. Пушкин в последнее десятилетие своего творчества, Пушкин николаевского царствования, после восстания декабристов и Михайловской ссылки. Помимо комментирования и интерпретации собственно пушкинских текстов, созданных в этот период, Вацуро более всего интересует то, что представители тартуской школы назвали бы “литературным поведением” и “литературной коммуникацией”.
Язык кандидатской диссертации Вацуро 1. Он возвращается иным человеком, нежели уехал, — и в иную, кардинально измененную общественно- литературную обстановку: прежние связи нарушены, распался лицейский круг, умер Карамзин, из жизни вырваны декабристы- литераторы, не существует “Зеленой лампы” и т. Несколько лет спустя Вацуро определит эту ситуацию еще лаконичнее: “Для Пушкина “порвалась связь времен”, нужно было входить в круг новых отношений, литературных и общественных, где ему предстояло играть одну из главных ролей” . Шекспировская цитата использована здесь совсем не случайно: вернувшийся из ссылки Пушкин представлен у Вацуро в откровенно трагических тонах; и помимо принца датского, читателю должна была неизбежно прийти на ум аналогия с вернувшимся в Москву после нескольких лет отсутствия Чацким, так и не сумевшим войти “в круг новых отношений”, восстановить “нарушенные связи”, “скорректировать прежние представления”.
Но гораздо больше, чем герою Грибоедова, и даже больше, чем Пушкину (который в ссылке имел возможность вести активную переписку, получать и читать журналы и книги и принимать столичных гостей), чувство растерянности, “невключенности” в новый социокультурный контекст после долгих лет изоляции было знакомо коллегам и друзьям Вацуро, возвращавшимся во второй половине 1. В числе их были и находившиеся долгие годы в самом настоящем “культурном вакууме” ярчайшие специалисты по литературе первой трети XIX века — Ю. Г. Оксман и М. И. Ситуация многолетнего переживания и передумывания старого, “доарестного” мира должна была быть прекрасно известна Вацуро по рассказам..
Адагалахе был ночным сторожем, производственные мастерские охранял <..> Разведу, бывало, три- четыре костра и обхожу их, дрова подбрасывая. Мороз градусов 5.
Вадим Эразмович Вацуро. Лирика пушкинской поры. Элегическая школа. Электронное издание в библиотеке ImWerden. Лирика пушкинской поры: 'Элегическая школа'. В 2003 году петербургская «Наука» выпустила вторым изданием монографию «Лирика пушкинской поры:
На весь лагерь было три книжки — второй том Жуковского, “Анна Каренина” и номер “Нового мира”. За десять месяцев я раз 2.
А необходимость вырабатывать новые стратегии поведения в изменившейся общественно- политической ситуации рано или поздно почувствовали все, кому пришлось расстаться с надеждами и иллюзиями времен “оттепели”. В 1. 97. 2 году В. Э. Вацуро и его старший коллега М. И. Гиллельсон совершили настоящий акт гражданской смелости, издав книгу о цензуре 1.
Предпушкинской и пушкинской поры, уже существовали в пред шествующем.
Прометей”, печатание всей книги в течение нескольких лет откладывалось) . Вацуро и Гиллельсон осмелились вложить в свою историческую реконструкцию, оснащенную богатым источниковедческим аппаратом и первыми публикациями сенсационных текстов, актуальное и совершенно прозрачное послание к своим современникам. От читателей не требовалось даже усилий по дешифровке и поиску соответствий и параллелей. После процесса над Синявским и Даниэлем, а особенно после событий августа 1. К концу 1. 96. 0- х в самиздате резко увеличилось количество публицистических текстов, в которых современное состояние России становилось предметом критического общеисторического осмысления (работы А. Д. Сахарова, А. И. Солженицына, статьи авторов сборника 1.
Позже, в конце 1980-х, смысловым нервом книги Вацуро “Лирика пушкинской поры. СПб.: Наука, 1994. Предисловие У истоков новой элегии. Учителя и теоретики Дружеское литературное общество.
Из- под глыб” — М. Агурского, Е. Барабанова и др.). Однако помимо диссидентской установки на прямое политическое противостояние был широко распространен и другой тип социокультурной реакции: активное внутреннее несогласие с происходящим в сфере политики и официальной культуры и сочетавшееся с ним стремление честно и профессионально действовать на избранном поприще.
Люди, которым была свойственна такая реакция, пытались выработать стратегии этически последовательного ответственного поведения. Именно для этой широкой социальной группы “не ставших декабристами/диссидентами” Вацуро и Гиллельсон сочли жизненно необходимым описать и тем самым “оживить” опыт литераторов, составивших в 1. А. С. Сейчас можно только удивляться тому, как такая книга могла быть пропущена через “умственные плотины” того времени . Оставшимся — тем, кто, как его Арион, был выброшен на берег волною, поглотившей остальных, — предстояло жить и действовать. Как — и в этом был вопрос, и он возникал и для Пушкина, и для Вяземского.. О его нравственном облике, о его социальном поведении.
Написавший эту главку М. И. Гиллельсон, вероятно, прекрасно понимал, что реальная угроза жизни и свободе любого, кто взял бы на себя смелость следовать примеру Пушкина и Вяземского и “протаскивать” в печать сочинения эмигрантов или осужденных, не позволяет возвести это требование в ранг нравственной максимы, выполнение его — дело людей бесстрашных, и потому недвусмысленно показал, что и критерии оценки здесь могут быть различными: “В эпоху реакции верность друзьям, попавшим в беду, превращалась из обычного, ничем не примечательного поступка, из постоянной нормы поведения в гражданскую доблесть” . В центральной главе книги — “Подвиг честного человека”, реконструируя обстоятельства отношений Пушкина с цензурным ведомством, В.